Юлий Зыслин.

Вашингтонский

литературно-музыкальный

музей русской поэзии                  

 

                                                

                               ЗАБЫТЫЕ РИСУНКИ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ

                                          Архивная находка

 

В Вашингтонский литературно-музыкальный музей русской поэзии поступили ксерокопии восьми рисунков поэта Марины Цветаевой.

Не секрет, что хорошо рисовали дети Марины Цветаевой, Ариадна и Георгий. Не чужды этому были и её муж Сергей Эфрон, и младшая сестра Анастасия, и сын сестры Андрей Трухачёв, и сводные сестра и  брат сестёр Цветаевых. Так Андрей Цветаев был уникальным экспертом по живописи и работал одно время художником-декоратором в Московском Камерном театре Таирова, а Валерия Цветаева в бытность увлечения этнографией делала акварельные зарисовки.

            О том, что сама Марина Цветаева рисовала в литературе, по нашим данным,  сообщений нет, не считая упоминаний её дочери Ариадны о том, как  Марина Ивановна рисовала в своих чешских тетрадях для неё зверюшек. Анастасия Ивановна Цветаева утверждала, что их мать, М.А.Мейн, которая прекрасно рисовала ( её картины висели  в московском доме Цветаевых ) передала ей страсть к живописи, а Марине к музыке. И всё-таки, как мы увидим ниже,  Марина Цветаева в молодости рисовала и неплохо. Таланту и тем более гению даётся, как известно, многое.

            В 1992 году ( год столетия поэта, объявленный ЮНЕСКО годом Марины Цветаевой ) в Российской государственной билиотеке ( бывшей Ленинской ) проходила непродолжительная выставка из материалов архивов библиотеки под названием Цветаевы и Румянцевский Музей. Книги, документы, автографы семьи Цветаевых и А.Д.Мейна. При открытии выставки 7 декабря 1992 г., естесственно, говорились речи. Было сообщено при этом, что  в основном представленные экспонаты касаются проф. Московского университета Ивана Владимировича Цветаева, основателя музея изящных искусств им. Александра III ( ныне музея изобразительных искусств им.А.С.Пушкина ), отца сестёр Цветаевых. Кстати он  в своё время был директором Румянцевского музея, на базе библиотеки которого и возникла Ленинка. При показе выставки было вскользь, бегло, обращено внимание на верхнюю часть одной из стен небольшого помещения выставки, высоко под потолком: Здесь расположены рисунки Марины Цветаевой. Как будто никто из немногочисленных присутствующих посетителей выставки не придал этому значения. Я обратился за разъяснениями и подробностями к присутствующим сотрудникам библиотеки, но вразумительного ответа на мои вопросы о рисункам я не получил. Несколько месяцев я звонил в библиотеку, но ничего не добился.  Как будто бы со мной не хотели общаться. В 1996 году я уехал в Америку, основал в Вашингтоне Музей русской поэзии, где  Марина Цветаева занимает ведущее место, имея самую большую экспозицию, включая фотографии её личных вещей, подлинные портреты, выполненные русскими художниками, 150 листов копий автографов поэта из Бахметевского архива в Нью-Йорке, 12 предметов личных вещей А.И.Цветаевой, подлинные автографы А.И. и дочери Марины Цветаевой Ариадны Эфрон, книги, статьи, материалы конференция, воспоминания, интервью, фотографии, видео и аудио-записи, диски, пластинки, значки, медали, экслибрисы ( см., например, www.museum.zislin.com, Новый журнал, №214, 1999, с.280-284, сб.Русские евреи в Америке, книга 1, Иерусалим-Торонто-Москва, 2005, с.249-259 ). Об увиденных тогда, в 1992 году, на открытии упомянутой библиотечной выставки  рисунках Марины Цветаевой я не забыл. В литературе ничего о них не появилось до сего дня. Не забыл о них и мой московский друг, организатор ежегодных Цветаевских костров в Тарусе, фотожурналист А.В.Ханаков, которому тоже ничего не удалось узнать даже в недавнее время об этих рисунках. Он их видел  на той же выставке 1992 года и недавно прислал мне копию афиши открытия выставки с нашими автографами и с автографами хорошо знакомых нам представителей некоторых цветаевских музеев и цветаевцев-энтузистов.

И вдруг у меня появилась ниточка, потянув за которую, я вышел непосредственно на архив Росийской Государственной Библиотеки ( РГБ ).

            Я уже десять лет дружу с моими вашингтонскими соседями супругами Гутчиными, людьми творческими, любознательными, общительными. Кого только не было в России среди  знакомых Израиля Борисовича и Надежды Яновны. Перечислю некоторых их них: драматург и бард Александр Галич, писатель и математик И.Грекова ( Е.С.Вентцель ), академик Аксель Берг, воронежская симпатия Осипа Мандельштама Наталья Штемпель, подруга Бориса Пастернака Ольга Ивинская и её дети, друг мужа Марины Цветаевой Сергея Эфрона Алексей Эйснер, поэты Рюрик Ивнев и Евгений Евтушенко...

            Где-то осенью 2005 года, общаясь однажды по телефону с Надеждой Яновной Гутчиной, узнаю, что дочка её лучшей московской подруги Марина Ваганова работает в архиве РГБ. Гутчина им регулярно звонит в Москву. Она меня знакомит с ними, я прошу Марину Ваганову от имени Вашингтонского музея русской поэзии поискать цветаевские рисунки. Марина с охотой и пониманием отозвалась на мою просьбу и через некоторое время я получаю необходимые данные: в архиве библиотеки содержатся 8 рисунков Марины Цветаевой, писать прошение на копирование рисунков от имени музея надо тому-то, дело по копированию рисунков иметь с тем-то!

            Посылаю в РГБ официальный запрос на копирование этих рисунков для моего музея. Получаю согласие, данные о стоимости заказа и способах копирования. Отправляю гарантийное письмо, обращаюсь к другу нашей семьи москвичке Галине Эмильевне Трифоновой, подарившей нам в своё время пушкинскую памятную медаль 1899 года, она оплачивает наш заказ, через некоторое время возникает оказия и копии рисунков оказываются в Вашингтонском литературно-музыкальном музее русской поэзии!

Кажется, всё очень просто, но на это ушло несколько месяцев, заполненных телефонными звонками, электронными письмами, волнениями и ожиданиями очередных сообщений из Москвы и прежде всего ожиданиями самих цветаевских рисунков, загадочно промелькнувших на выставке ещё в 1992 году, т.е. более 10 лет тому назад.

В лаконичной сопроводительной бумаге архива РГБ приведены следующие сведения о рисунках: авторЦветаева Марина Ивановна, карандаш, фонд Никитинские субботники, мужские и женские головы,

[ 1910-ые годы ].

            В шестом томе семитомного собрания сочинений Марины Цветаевой на с. 216 ( Эллис Лак, М., 1994-1995 ) есть примечание о  литературоведе и библиографе Никитиной Евдоксии Фёдоровне ( 1895-1973 ). Она в Москве организовала в 1914 г. литературное объединение, собрания которого проходили на её квартире. С 1921 г. эти заседания получили название Никитинские субботники. В 1922 г. при литобъединении под тем же названием было создано кооперативное издательство. Цветаева посещала в 1921-1922 гг. Никитинские субботники, выступала с чтением стихов.... Там же сказано, что  31 декабря 1921 года Марина Цветаева прочла на очередном заседании Конец Казановы ( третье действие своей пьесы Феникс ). Цветаева вела также издательскую переписку с Е.Ф.Никитиной. Из информации, приведённой на Интернете о Никитиной ( www.vekperevoda.com/1855/nikitina.htm ), следует, что изательство просуществовало до 1931 года и почти все его книги впоследствии вошли в гослитовские списки на изъятие.  В первый период существования Субботников ( 1914-1933 гг. ) его посещали Антокольский, Белый, Вересаев, Городецкий, Ивнев, Сельвинский, Телешов, Федин, Инбер, Шенгели, Юон, Бабель, Пришвин, Асеев и другие известные авторы. Например, Михаил Булгаков читал здесь в 1925 году Собачье сердце ( Новое русское слово, 5 ноября 2001г, Нью-Йорк ). Субботники возобновились в 1959 году в хрущёвскую оттепель. Всего в литобъединение Никитиной входило в разное время не менее 128 писателей.

            Творчество и судьба Марины Цветаевой интересовали и волновали проф. МГУ Е.Ф.Никитину, так что при возобновлении после большого перерыва заседаний объединения Никитинские субботники в её квартире  на Вспольном переулке, д.5, она сделала о ней в 1965 году доклад, на котором присутствовал друг Анастасии Ивановны Цветаевой и хранитель её архива Глеб Казимирович Васильев. В своём письме ко мне , он привел следующие слова сообщения Евдоксии Фёдоровны, записанные им в тот же вечер: ...Я очень любила Марину Ивановну, как поэта и как человека...Когда-то я собирала её книги и имела все без исключения сборники её стихов. Особенно радовала меня маленькая книжка Феникс - это очень редкое нумерованное издание, не вошедшее даже  в наиболее полную библиографию Тарасенкова...Однажды ко мне зашёл поэт Осип Мандельштам, увидел этот сборник и попросил для прочтения на пару дней....  Никитина и Цветаева  встречались до 1922 года, т.е до отъезда поэта за границу к мужу Сергею Эфрону. О нём Никитина тоже рассказывала в той же своей лекции.

Так что, наверное, цветаевские рисунки неслучайно оказались в никитинском фонде архива.

            Итак 8 карандашных рисунка: 4 женских головы и 4 мужских головы. Общее впечатление благоприятное. Рисунки выполнены твёрдой рукой. Изображённые портреты очень выразительны и эмоциональны. Лица персонажей имеют правильные черты, прекрасно вырисованы глаза, волосы и другие детали. Создаётся впечатление, что выдержаны точные размеры и пропорции изображаемых объектов. Возможно, что всё это просто перерисовка из какой-нибудь книги с иллюстрациями портретов её героев. Вот слова Марины Цветаевой: ...Я рождена для прекрасного, заселённого тенями героев и героинь ( 1919 г.).  В этой связи интересно мнение  её дочери Ариадны Эфрон, приведённые в её мемуарах ( Страницы воспоминаний в книге Марина Цветаева в воспоминаниях современников. М., Аграф, 2002: ...Книжная графика и, в частности, гравюра...была ближе её духу, нежели живопись ( с.187 ). Здесь же ( с.206 ) даны следующие слова Цветаевой по поводу  первых рисовальных опытов дочери:  ...Кто разрисовывает,  или срисовывает, или списывает чужое, тот обирает самого себя и никогда ничему не научиться!.  К сожалению, мы не располагаем в настоящее время сведениями о том, кто представлен на графических портретах, выполненных  Мариной Цветаевой. Тем не менее графика поэта не оставляет равнодушным и безучастным смотрящего на иные портреты ( надеюсь, в будущем удастся распознать кто на них представлен ).

            В результате проведённых поисков становится всеобщим достоянием знание о расширении творческого диапазона великого русского поэта ХХ века Марины Цветаевой. Её художественные способности ярко проявились в рассматриваемых здесь графических работах. Наверно, и цветаевская экспозиция в Вашингтонском литературно-музыкальнрм музее русской поэзии, где хранятся полученные из Москвы копии цветаевских рисунков, станет теперь значительнее и интереснее. Цветаевские художественные работы будут демонстрироваться абсолютно всем посетителям музея.